СЕГОДНЯ: на сайте 17538 телепрограмм и 3058 фоторепортажей
Воскресенье, 23 июля 2017
01:32
Lushnikov Club

Творческий вечер доктора Льва Щеглова в пространстве "lushnikov Club"

Полная телевизионная версия праздника, состоявшегося в интеллектуальном пространстве "Lushnikov Club" (видео, текст, аудио, фото)

Лев Щеглов. Алексей Лушников. Творческий вечер посвященный его 70-летию доктора Льва Щеглова. Фото: Сергей Алфимова

Многие симпатичные люди собрались на 70-летие доктора Щеглова. Лев Моисеевич был прям и откровенен, как молодость... Шутили много. Говорили остро. Но было не до шуток. Полтора часа пролетели мгновенно. Приятного просмотра!

Стенограмма творческого вечера доктора Льва Щеглова

На сцене появляются Лев Щеглов и Алексей Лушников.

(Аплодисменты.)

А.Г. Лушников: Доктор Лев Щеглов (Аплодисменты.). Лев Моисеевич, ну давайте, во-первых, вообще разберёмся в структуре нашей жизни. 70 лет Щеглову будет 28 августа. Сегодня репетиция. Я предлагаю начать, и это начало сегодня, конечно же, нашей удивительной встречи, потому что программа полностью посвящена предстоящему 70-летию Льва Моисеевича. Работают все телевизионные камеры. Это означает, что эту запись увидит много людей. Я прошу вас проявлять активность, то есть поднятая рука, какой-то маячок будет означать, что есть вопрос, этот вопрос не надо скрывать. Вот сегодня такой случай, когда не надо скрывать никакие девиации, профессор простит всё и отпустит, несмотря на то, что он не в Антарктиде. Но, тем не менее, давайте начнём с самого главного. Ну и записки присылайте, вот это корытце у нас стоит специально для этого.

Лев Моисеевич, я вот всё-таки прошу тебя вернуться куда-то в совершенно ранний период, о котором мало кто знает, когда ты был совсем юным мальчиком, который только начинал жить. Вот скажи, пожалуйста, какие-то первые твои воспоминания есть? Вот с чего ты себя помнишь? Может быть, какое-то событие, может быть, какая-то яркая встреча или тебе не дали какую-то игрушку, вот с чего всё началось, скажи, пожалуйста?

Л.М. Щеглов: Да, это очень интересно, что это имеет прямое отношение к так называемой публичности, хотя это игра. Самое первое острое впечатление — детский садик и фотограф. Я был дико испуган тем, что что-то «наводили». Вот теперь всю жизнь отрабатываю.

А.Г. Лушников: Фотограф?

Л.М. Щеглов: Да, он меня страшно напугал в детском саду — это было первое острое впечатление.

А.Г. Лушников: Слушайте, Вы хотите сказать, что когда Вы… уже были фотографы? (Смеются.)

Л.М. Щеглов: В детском саду? Конечно. Да, да, да.

А.Г. Лушников: Что они делали?

Л.М. Щеглов: Как что делали? Приходили, спрашивали нас.

А.Г. Лушников: Слушайте, ну и что, он как-то подошёл и сказал: «Лев...»

Реплика: — Лев Моисеевич... (Смеются.)

А.Г. Лушников: Мальчик, залезь на стул. Вспышка...

Л.М. Щеглов: Нет, действительно фотографировали всех по очереди. Мне это дико не понравилось, и я там рыдал, и какой-то был протест против публичности. Я сказал, что этот фокус теперь отрабатывается всю жизнь.

А.Г. Лушников: Это мы заметили. А с кем дружил в детстве? Вот были же какие-то у тебя люди, которые были, может быть, с самого-самого начала.

Л.М. Щеглов: С парнями — с отвергнутыми. Серьёзно говорю. Один был мальчик какой-то, мне казался очень умный, но он какой-то был кривоватый. Ну, серьёзно, что-то с позвоночником. Второй был безумно толстый с кличкой «Жиро-мясо-комбинат». Вот наша троица в нашем, так называемом дворике чудесном на Обводном канале.

А.Г. Лушников: Это был Обводной канал, да?

Л.М. Щеглов: Да, да, отвратительное место.

А.Г. Лушников: Скажите, пожалуйста, а вот во всей этой истории того времени сохранились ли сегодня люди, которые наполняют твою жизнь? Куда делся вот этот «Жиро-мясо-комбинат» и вот этот... что с ними произошло?

Л.М. Щеглов: Нет, этих нет, а те далече. Но я думаю, что со мной сохранились те, с кем мы общались, начиная со школьных уже времён, с институтских точно. И даже здесь сидят люди, с которыми мы общаемся лет по 40, скажем, минимум. Поэтому нет, я на это не могу пожаловаться. Есть длинные связи, и они радуют, и нет утомления. Хотя когда-то, я помню, и наш покойный дружок Витя Топоров (вот я обращаюсь к друзьям, может быть знают многие) - критик и такой ёрник и всякое такое, он утверждал, что невозможно дружить десятилетиями, люди надоедают, опротивливают друг другу. Нет, этого нет. Но есть и новоприобретённые. Это замечательно. Это, кстати, могу сказать действительно, что чему я могу быть благодарен в своей жизни — мне как-то очень везло с интересными людьми, с людьми, с которыми мне весело, хорошо, с которыми спорить можно нормально, а не так, как у нас сегодня происходит, с людьми, на мой взгляд, очень талантливыми, с людьми, которые на общий взгляд знамениты и талантливы. То есть в плане общения я 100 %-но в жизни победил, не говоря уже о нашей встрече.

А.Г. Лушников: А кем хотел быть в детстве? Ну, вот был пожарная машина, лётчик, полярник, патриарх...

Л.М. Щеглов: Угу, муфтий...

А.Г. Лушников: Особенно муфтий, да.

Л.М. Щеглов: Я искренне скажу: я совершенно не помню, кем я хотел быть. 100 %. Совершенно. Ну, проще всего сказать военным, пожарным, водителем какой-то машины. Ничего этого не помню. Я хотел, чтобы от меня отстали в школе, я хотел, чтобы от меня отстали доктора, потому что я очень много болел в детстве, хотел читать книжки и передвигать бесконечно солдатиков каких-то. Всё. Я не помню, чтобы я кем-то хотел быть.

А.Г. Лушников: Подожди, давай ближе к теме. А вот она, вот та первая девушка, первый поцелуй, первый стакан горилки.

Л.М. Щеглов: Да, я захотел стать ею, да? (Смеются.)

А.Г. Лушников: Вот расскажи, когда это было?

Л.М. Щеглов: 6 лет. Девочка Нина, дача, Разлив, они уезжают, мы убежали за дом, там грузились вещи на грузовик, мы с ней поцеловались…

А.Г. Лушников: По-серьёзному?

Л.М. Щеглов: Нет, ну что же... В каком смысле?

А.Г. Лушников: Ну, в 6 лет уже...

Л.М. Щеглов: Пора, да, уже? И что-то такое - типа будем вместе. Когда грузовик стал уезжать, я понял, что я не знаю, куда он уезжает, я не знаю никакого адреса, телефон, я не помню, был или нет. Короче, с тех пор я её и не видел.

А.Г. Лушников: Легкомысленно.

Л.М. Щеглов: Совершенно. Сейчас я так бы не поступил.

А.Г. Лушников: Ну, надеюсь, что не в грузовик за ней.

Л.М. Щеглов: Вы, случаем, не стихийный педиатр, нет? (Смеются.)

А.Г. Лушников: Стихийный. Да, да, да. Ну, а первая любовь, несмотря что здесь Тамара, но, тем не менее, первая любовь. Она знает всё?

Л.М. Щеглов: Всего никто не знает. А вот что значит любовь? В смысле романтическая?

А.Г. Лушников: Романтическая, конечно. Вздохи, охи.

Л.М. Щеглов: Было, да, и излишне. Я, кстати, действительно, я не убеждён, что юность это такая пора, по которой потом надо всю жизнь плакать, сожалеть и как бы царапаться: «Вот, куда она ушла?» Потому что юность она и мучительна. Гормональный излишек заставляет делать идиотские поступки, страдать, мучиться. Я к чему? Я к тому, что у меня первая любовь получилось такова, что в итоге я поступил в институт не сразу после школы, а через год. Год как идиот бегал за этой барышней, которая совершенно того не стоила — 100 %.

А.Г. Лушников: Как я тебя понимаю.

Л.М. Щеглов: Но бегал. Я жил как бы другими частями тела, нежели...

А.Г. Лушников: То есть с сегодняшнего дня ты сам себя осуждаешь?

Л.М. Щеглов: Если бы я мог раскрутить это назад, я бы так не сделал, потому что я сел безумно заниматься только тогда, когда понял, что через 3-4 месяца меня просто заберут в армию и всё. И был вынужден поступить в институт.

А.Г. Лушников: Ой! Институт, армия, как всё близко, как сегодняшний день. Скажите, пожалуйста, а КВН был в твоей жизни?

Л.М. Щеглов: Да, был в институте.

А.Г. Лушников: Как попал в КВН?

Л.М. Щеглов: Ну, в силу живости какой-то, я не знаю. Была активная жизнь в институте, потому что очень много как-то людей собралось.... Вы тоже, наверное, по своим знаете воспоминаниям, что иногда в институте собирается на 2-3-х курсах какое-то количество людей, человек 20-30 и вдруг бах - получается блестящее что-то, не имеющее отношение к профессии. И вот, естественно, первые курсы, я вообще ничего не думал, какая там будет профессия. Институт - весело. У нас великолепный клуб, там были какие-то замечательные люди. Ну, тогда очень это было принято - игры КВН. Я был приглашён, потому что были у нас даже отборы — старшекурсники нас отбирали, потом я попал в команду, меня сделали капитаном, как ни странно быстро. И я горжусь, что мы победили. Театральный институт. С тех пор дружба, сохраняющаяся с Вадимом Жуком, с Борисом Смолкиным, с Сергеем Лосевым, которые тоже были в команде, были ещё Борис Владимирский, ну ещё ряд других. Победили Политех, победил Педиатрический, победили Гидрометеорологический. И в момент, когда мы собирались поехать от города, называющегося Ленинград, куда-то, господина Маслякова посадили. Если ты помнишь, был период... Ну и нас вызвали в такое учреждение, в которое потом, конечно, даже близко не хотелось подходить — областной Комитет комсомола- и нам сказали: «Вы чудные ребята, ищите другие формы» — я даже запомнил формулировку, — работы». И мы так вышли немножко озадаченные, с тех пор КВН закончился. Но в жюри мы сидели много.

А.Г. Лушников: Лев Моисеевич, скажите, пожалуйста, ну вот КВН - это некая твоя в будущем реакция, которая появилась, которую присутствующие в зале все особенно ценят. Именно вот реакция: вот что-то вбрасываешь профессору, он мгновенно реагирует. Вот это закалка КВНа. Но когда всё-таки появилась сексуальность? В плане, когда ты всё-таки решил стать сексологом? Что должно было произойти у человека в жизни...?

Л.М. Щеглов: Ну, конечно, сначала реакция, потом сексуальность, конечно. Всё очень просто. Когда перевалилось на вторую половину, пошло обучение в институте. Хочешь- не хочешь, пришлось задумываться. ну и что в итоге? И я как-то вдруг очень чётко понял, что я не хочу вообще, учась в медицинском институте, я не хочу быть врачом. Серьёзно. Если имеется в виду традиционный и очень важный такой человек, который что-то режет, куда-то проникает и всякое такое. Я вдруг понял, что это вообще не моё. Вообще, мы с приятелем собирались на философский факультет. Он поступил, а меня отбила родня. Мой дядя, такой из мудрецов как бы… Потом, кстати, в жизни удалось познакомиться с покойным уже Василием Аксёновым, мы были поражены, что ему то же самое говорили. Мне дядя сказал: «Что?! Какой философский? Ты будешь заниматься философией ближайшего райкома партии. Я тебя понимаю, ты там не любишь и не умеешь… там физика, математика и всякое такое. Иди в медицину». И дальше была произнесена фраза, которая у меня висит всю жизнь в голове: «Врач - он и в зоне врач». (Смеются.) Да. А это был опыт. Они так жили. Это была его искренняя позиция: что уж если выбирать, а здесь от сумы и от тюрьмы... Мне казалось, что это придурь какая-то, а потом думал: «А почему нет?». Вот так я и оказался в медицине. И вот своё желание заниматься какими-то отвлечёнными и более-менее абстрактными вещами превратились в интерес к психологии, в занятия в СНУ психиатрией. Потом уже благодаря тому, что я увидел, какое место сначала среди душевнобольных занимает сексуальность - наблюдали в Скворцово-Степанова бесконечно мастурбирующих каких-то уже овощей, это же удивительно, как это, почему это. И потом судьба свела с одним человеком, такой странный тип, Дворкин, покойный давно, у него дома была фантастическая библиотека сексологической литературы. А в то время, напомню, чтобы даже Фрейда почитать, нужно было брать соглашения с кафедры, какие-то бумаги, что мне это надо для работы. Я у него как бы получил степень некоего доверия, сидел, читал, потом на вынос книги, потом стал этим заниматься. Вот, собственно и всё. Это пошло от интереса к внутреннему миру человека. Но, безусловно, элементы пижонства были, потому что как бы я занимаюсь некрофилами, зоофилами, — когда говорил, барышни млели сразу же. (Смеются.)

А.Г. Лушников: Вот теперь всё понятно.

Л.М. Щеглов: Это же не аппендикс вырезал, это же интересней гораздо. В общем, всё это вместе как-то вот так скрутилось.

А.Г. Лушников: Это, конечно, поразительно. Мог бы быть этим...

Л.М. Щеглов: И тем тоже мог бы...

А.Г. Лушников: Кто манипулирует — массаж делает.

Л.М. Щеглов: Массаж простаты не так делается. (Смеются.)

А.Г. Лушников: То есть не вот так, да, а там, где петля. Я понял.

Л.М. Щеглов: Пошли фантазии Лушникова уже. Ну...

А.Г. Лушников: Слушай, ну вот, конечно, это удивительно. А вот первого пациента помнишь?

Л.М. Щеглов: Да. Пациентка. Помню.

А.Г. Лушников: Краткий ответ.

Л.М. Щеглов: Помню. И очень это смешно, потому что это страшно было. Потому что действительно, когда был открыт первый в городе межрайонный психотерапевтический кабинет. И вот самая первая пришла такая... Мне было 28 или 27, я не помню, а это была женщина к 40, раскрашенная, наманикюренная. Она пришла с рыданиями: «Муж не любит, не понимает, любовник бросил» завтра повесится. И я был несколько испуган, но у меня была консультантом одна из моих учителей Нина Александровна Михайлова, блестящий психиатр. Я сразу же прикрылся ею на консультации, и она меня мощно отчитала, что я пришёл в себя. Она сказала: «Послушайте, мы вообще, как бы чем занимались? Вы не понимаете, что человек, который реально собирается покончить жизнь самоубийством не может быть с тщательным маникюром, с такой подготовкой. Вы вообще, чего тут паникуете?» Я пришёл в себя и после этого как-то всё покатилось. Но вот эта первая пациентка — дикий испуг и хватание за старшего товарища, это точно.

А.Г. Лушников: Если вдруг в день рождения или в предтечу дня рождения раздастся тебе звонок, ты снимешь мобильный телефон и услышишь голос Путина, который тебя поздравляет, скажет: «Лев Моисеевич, хочу Вас поздравить за Ваш выдающийся вклад в дело просвещение». Что скажет Лев Моисеевич своему визави?

Л.М. Щеглов: Ну, мы начали уже как бы совершенные фантазии. Это как бы требует серьёзного ответа?

А.Г. Лушников: Это требует, чего угодно.

Л.М. Щеглов: Если сконструировать такую ситуацию, в которую невозможно на 100 % даже близко поверить, я бы пригласил его на консультативный приём. Совершенно точно. (Аплодисменты.) Без шуток говорю. А в этом нет ничего этакого.

А.Г. Лушников: Ну, это был бы у тебя очень обеспеченный пациент.

Л.М. Щеглов: Нет, меня бы интересовало... Да, наверное, обеспеченный. Меня он интересует именно как личность, пациент. Потому что один мой товарищ, который хорошо его знает и много знал и взаимодействовали, он написал интервью в крупном журнале, и я его понимаю, он умный человек, ты его тоже знаешь, не будем оглашать. Причём он очень благожелательно, особенно раньше относился к нашему первому лицу. Он дал это интервью под названием «Я прекратил понимать Путина». Это тот, который якобы даже понимал.

А.Г. Лушников: Слушай, я не знаю, что тебе ответить. Нет, человек звонит-то тебе с днём рождения поздравить, а ты его раз, на приём сразу. Понимаешь?

Л.М. Щеглов: Мне кажется, это очень позитивно.

А.Г. Лушников: Знаешь, а потом все потянутся.

Л.М. Щеглов: К кому?

А.Г. Лушников: К тебе на приём. Государственная Дума...

Л.М. Щеглов: О...!

А.Г. Лушников: Совет Федерации, отраслевые комитеты, регионы.

Л.М. Щеглов: Есть такая специальность, мало её знают, мне кажется, она была бы более адекватной, если потянулись бы те, которых ты перечислил — это олигофренопедагоги. (Смеются.) Есть олигофренопедагоги, которые действительно работают с людьми с несколько усохшими умственными способностями. Это необходимая вещь.

А.Г. Лушников: Мы сегодня ещё поговорим на эту тему. (Аплодисменты.) Но я хотел бы, чтобы появились первые вопросы. Доктор Щеглов сегодня празднует предтечу своего юбилея. Говорите.

В. Жуковский: Добрый вечер! Лев Моисеевич, мы с Вами познакомились под руководством ума, чести и совести нашего телевидения Кирилла Набутова, в «Адамовом яблоке». Чем для Вас был вот этот славный период «Адамова яблока», скажите, пожалуйста.

Л.М. Щеглов: Да, это было, если я правильно помню, с 1991-1994 год, я с удовольствием сотрудничал с Кириллом Набутовым, была страничка как бы, она была самая первая в регулярных телевизионных программах, посвящённая сексуальности. С Кириллом было очень интересно... Ну мы и сейчас видимся и прочее. Я считаю, что он очень одарённый человек телевизионный. Было дико весело. Все придумывалось на ходу. Вообще, как бы я боюсь впасть в какую-то идиотскую старческую такую сентиментальность, это всё враньё, когда мне старые люди: «Ой, в наше время все были такие романтичные, хорошие, добрые. Сейчас все злые» — это всякая чушь, которая из поколения в поколение. Но, по крайней мере, на телевидении вопросов: кто слева сколько заслал и как это потом всё разделено и кому больше, кому меньше, — я такого не помню. Хотя, наверное, были и интересы материальные. Не знаю, это был отличный период. Потом это был период, который, мне кажется, полезно пройти людям. Но это была какая-то популярность безумнейшая, потому что, наверное, один из первых. Если после 3-й программы, я уже работал в ГИДУВе на кафедре, мы поехали читать в Чебоксары. И вдруг мы идём по улице, (3 или 4 программы всего прошло) и вдруг какую-то я слышу реплику в Чебоксарах, идут навстречу и говорит: «Смотри, мужик как похож на доктора Щеглова». Что-то происходит. Я был поражён. Да, с Кириллом были очень хорошие 4 года. Классная, мне кажется, была программа «Адамово яблоко».

А.Г. Лушников: Прошу!

Л.М. Щеглов: О! Оттуда же Сергей.

С. Елгазин: Я вот был тем самым человеком, который стоял с другой стороны камеры, когда всё это происходило, я был редактором...

А.Г. Лушников: В «Адамовом яблоке»?

С. Елгазин: Да, я был редактором «Адамова яблока», со 2 курса пришёл. У меня 2 вопроса. Один маленький. Вот у вас сегодня гранёные стаканы стоят. Это случайно или нет? Просто я знаю, что всё не случайно.

Л.М. Щеглов: Случайно, что гранёные или случайно, что стоят? Что случайно? (Смеются.)

С. Елгазин: Я просто проверял реакцию КВН. Извините. Теперь вопрос серьёзный уже. Когда мы с вами работали, это было больше 20 лет назад в «Адамовом яблоке», мне тогда казалось, я был совсем молодым, мне было 18 лет, мне казалось, что так и должно быть. То есть в 23:00 мы выдавали в эфир программу, где девушки не только верхними частями своими светили, но и нижними. Потом переместили нашу программу «Адамово яблоко» на 24:00, потом после 24:00. А сейчас мы дошли до того, что в журналах «Максим» и «Плейбой», в общем-то, даже и верхней части не осталось, всё там замазывают как-то там, прикрывают лифчиками. Вот у меня такое ощущение, или действительно что-то произошло и Ваше отношение к этому?

А.Г. Лушников: Очень хороший вопрос.

С. Елгазин: Спасибо!

Л.М. Щеглов: Произошло, Сергей. В чём произошло? Что? Что имеется в виду?

С. Елгазин: Государственный аппарат сформировал отношение к вот этой сфере человеческого...

Л.М. Щеглов: Понятно.

С. Елгазин: Да, вот такое вот отношение сформировал. А было оно тогда, как мне кажется, немного другое. Нормально - это то, что сейчас или не нормально?

А.Г. Лушников: Я сейчас добавлю даже немножечко. Лев, ну вот смотри. «Фейсбук». Фотограф вешает обнажённую девушку. Сиськи нельзя — сразу же блокируется аккаунт. Если голое — всё, ничего нельзя. А вспомни, пожалуйста, вот начало 2000-х годов, мы после 00:00, в районе 02:00, на полном серьёзе обсуждали жизнь девушки с двумя половыми органами — с двумя членами. Ты помнишь, да?

Л.М. Щеглов: Угу.

А.Г. Лушников: И показывали эти картинки, как это выглядит и т.д.

Л.М. Щеглов: Ну, ты помнишь лучше, конечно. (Смеются.) Ну, ясно, да, ты детали....

А.Г. Лушников: Нет, я могу и поподробнее.

Л.М. Щеглов: Да я знаю. Ну, вот вы знаете, сейчас вдруг вспомнилось, что наша знаменитейшая и замечательная согорожанка Анна Ахматова говорила: «Стыдиться наготы — это и есть похабщина». Ну, да, конечно, всё произошло в нашем обществе то, что произошло. Я не могу сказать, что обнажённое должно присутствовать везде. Безусловно, в начале новой жизни, в которой мы живём, в конце 1980-х - начале 1990-х, я думаю, был колоссальный передоз. Как бы голодный начал есть и уже он ел то, что и переварить не в силах. Я не исключаю того, что это тоже есть хамство, когда идёт реклама чего угодно с помощью обнажённой в основном женской натуры. Чего угодно, хоть стиральной машины, хоть хозяйственного мыла и прочее. То есть, я думал и думаю всегда, что в этой сфере должно быть регулирование. И как раз вот здесь Леонид Романков, коллега по той комиссии, которую когда-то мы придумали, и которая могла работать во времена Собчака и как ни странно во времена Яковлева, но совершенно уже не могла и была разрушена во времена Матвиенко. То есть, речь идёт о регулировании — то, что является признаком цивилизованности. Старичок, который гуляет с внучкой по Невскому, он должен быть лишён того, чтобы им в нос упёрлась какая-то раскоряченная позиция сексуальная, это совершенно нормально. Но в то же время те, кто имеет к этому интерес, они должны иметь право этот интерес удовлетворять. То, что сейчас у нас происходит, это не пуританское движение, это как во всей происходящей вокруг жизни какой-то такой особый цинизм и особое двоемыслие. Когда, скажем, живут, да я просто это знаю по своему дому, живут люди и мучаются, потому что они не могут выковырять бордель ниже этажом для каких-то там гастарбайтеров. Ну такой, который реально мешает жить людям, не говоря о том, что там дети и прочее. И при этом будут, как ты говоришь, замазаны где-то какие-то части тела. Это, на мой взгляд, вообще признаки той ситуации, в которой мы сегодня живём. Это фантастическая лживость во всём. И ничего это я не придумал, это недавно сказал скончавшийся блестящий учёный Георгий Мирский, который сказал, что... - ну, я не дословно. Блестящий человек, великолепный учёный, честный человек - который сказал, что... - Ну, я мысль передаю, не могу цитировать - что конечно, во время сталинизма людей мучали и прочее, такого, конечно, сейчас нет. Конечно... (Ну, он старый человек, ему за 80.) Конечно, был голод, когда люди действительно голодали, конечно, такого сейчас нет. Но такого количества лжи, как сейчас, я человек на девятом десятке лет, никогда не испытывал.

Реплика: На каком десятке?

Л.М. Щеглов: На девятом десятке он умер.

А.Г. Лушников: Ну, по-моему, ему было 92 года. 92-й год, по-моему, ему был.

Л.М. Щеглов: Да. Как ни странно, человек, которым тоже мы должны гордиться, что он из нашего города и человек, который всегда отмалчивался, по такому поводу недавно Сергей Юрский нечто подобное заявил, можете прочитать.

Н. Евдокимова: Лев Моисеевич, в продолжение того вопроса, который молодой человек задал, я тоже присоединяюсь к тому, что во времена нашей молодости, когда из фильмов целые эпизоды исчезали, там с какими-то откровенными сценами, и был иногда непонятен сам сюжет, вообще, что произошло-то за это время. Потом мы перешли к откровенной, где надо и где не надо, обнажённой натуре. А сейчас ведь не только прикрывают части тела, смазывают, как сказал Алексей Германович. Вы обратите внимание: человек курит, и ему рот прикрывают, чтобы никто сигарету не увидел, уж, не говоря о том, что пьёт. Но просто полный атас. А у меня вопрос-то вот какой, вот связано как раз с этой агрессивной пропагандой, которая уже из утюга слышится и видится: меняются ли Ваши пациенты в связи с тем, что происходит в стране? Спасибо!

Л.М. Щеглов: Да, конечно меняются. Но они меняются не специфически. То есть было бы странно сказать: «Знаете, раньше больше всего было гомосексуалов, а теперь из-за путинского режима все стали зоофилами» (Смеются.) Как бы нет специфики диагностической. Но чувство тревоги гораздо большее. И вы знаете, ведь когда приходят люди с интимным… А интимное - это не обязательно то, что в сексе происходит, это взаимоотношения в семье, это конфликты и прочее. Ведь это так называемый разговор по душам. Я раньше не слышал такого количества вопросов, которые я сначала отметил: 5-й человек спросил, потом 10-й, когда люди задают совершенно вроде бы нормальные житейские вопросы.

- Вот нам 40 лет, у нас мальчик 13 лет, как Вы считаете, как его растить?

Если я выращу человека, ориентированного на честность, совестливость, порядочность, то не получится ли тот, который называется циничным словом «лох», который будет всё время на обочине, который не сможет вообще ничего добиться?

Второй вариант. Если мне его воспитывать в обстоятельствах: будь хитрым, присасывайся к бюджету, начальство надо всегда хвалить, правят нами только гиганты — я же выращу негодяя.

На этот вопрос, я понял, нет ответа. И вот это сегодня очень многих разумных, нормальных людей, у которых есть дети, страшно беспокоит. Я не знаю, какой ещё может сигнал говорить о неблагополучии сегодняшнего дня. Причём этот вопрос задают родители, которые всеми своими частями тела, включая все отделы кишечника, за Путина и также те, которые не удовлетворены. То есть это не зависит от взглядов и от позиции. Те, кто думают головой о будущем детей, они стоят сегодня перед этим выбором и это, мне кажется, очень характеризует то, что сегодня происходит, как мне кажется. Я раньше не слышал такого количества. Давайте обсудим вот это.

А.Г. Лушников: Лев, я хотел бы подхватить вот эту как раз историю. Вот я помню, когда мы с тобой встречались каждую пятницу в течение последнего 10-летия и, по сути, социальная тематика она всё равно выходила. В той или иной форме, да, у нас было много сексологии, было много стёба, но всё равно социальная тематика выходила, и мы комментировали какие-то события того времени. А потом, вдруг, в некоторый момент, произошло вот такое «на щелчок» переключение, ты появился в «Эхо Москвы», ты человек, который никогда раньше не знал, что такое компьютер, не мог к нему подойти, писал в записных книжках от руки, вдруг появился в «Фейсбуке», стал блоггером. Это было явление. Скажи, в какой момент ты переключился фактически полностью на социальную тематику, что произошло?

Л.М. Щеглов: Нет, полностью я не переключился. Во-первых, я как бы...

А.Г. Лушников: Ну, хорошо, слово «полностью» снимаем. Просто переключился.

Л.М. Щеглов: Я понимаю, да, ну стал более заострён.

А.Г. Лушников: Заострён.

Л.М. Щеглов: Я бы сказал так. Первоначальное звучание слова «идиот» в древнегреческом полисе составляло то, что человек не является гражданином, его не интересует то, что происходит в обществе. Он может быть вполне умён в своём ремесле, как-то очень продвинут и прочее, но он идиот. Потому что, какие выборы, кто нами будет править— не всё ли равно и т.д. Ну, так называемая, гражданская. Это действительно не всем дано. Наверное, в юности хватало очень много всякого разного, чтобы это было... Это всегда присутствовало, я всегда интересовался, но не так значимо. Это первое. А второе, пожалуй, то, что послушайте, когда у тебя в квартире протекает струйка раз в 2 недели и потом высыхает и не оставляет следа — это одна история - интересоваться кровлей, а когда уже капает над головой и заливает вообще книжку, которую ты читаешь - это другая история. То есть, на мой взгляд в последнее время интересоваться так называемой политикой, а на самом деле просто жизнью, которая вокруг происходит, приходится потому, что она происходит, на мой взгляд профессиональный, каким-то полупсихиатрическим смыслом.

А.Г. Лушников: То есть это была естественная реакция, да, получается?

Л.М. Щеглов: Да. Потому что трудно не заметить, ну кем надо быть, чтобы вообще не замечать, что в, так называемой, законодательной власти, на самом верху нашей громадной страны сидят люди, которые заявляют: «Виктор Цой писал песни по заказу ЦРУ». Ведь после этого хочется либо самому выпрыгнуть в окно, либо этого типа выбросить в окно. Но оказывается, что параллельно с ним ещё десять таких же, которые говорят, что кружевные трусы нельзя, что это... Потом страшный Запад, потом геи, которые нам все подъезды наши загадили, и ещё что-то. И вот, когда ты видишь, если раньше ты приходил в психиатрическую больницу в халате, с ключом этим вездеходом, с молоточком, а здесь как бы уже к тебе эти люди приходят. (Смеются.) Так как после этого вообще? А вот не будем обращать внимание. Ну, не знаю, не очень получается. То есть, я думаю, что это даже больше из-за внешнего, нежели из-за внутреннего какого-то созревания, так я думаю.

А.Г. Лушников: Кстати, сегодня в Общественной палате предложили внести ответственность, в том числе правовую, за оскорбление патриотических чувств. Вот как бы ты мерил эти чувства? В каком месте, с каким градусником?

Л.М. Щеглов: Я не понимаю даже... Вот серьёзно, постановка вопроса. Есть хоть один разумный человек, который бы сказал, что это замечательно, что это здорово? А что такое патриотические чувства? Это ведь размахивание флагом, на котором непонятно что написано. Ведь это очень серьёзный вопрос. Почему? Ну, во-первых, так называемый патриотизм предполагает любовь к Родине. Родина — это то место, где ты родился, это первые детские впечатления, это язык, это даже вот эти уже стандартные берёзки, а кто-то видит там пустыню. Но у нас же передёрнули, как напёрсточники, всё передёрнули. Это оказывается ведь, нет, патриотизм — это любовь к власти. К власти! Если ты не любишь власть, если ты говоришь, что твой губернатор ворует, если ты говоришь, что почему-то наверху какие-то Сечены, Миллеры они зарабатывают какие-то миллионы миллиардов или миллиарды миллионов, тебе не нравится — ты не патриот. То есть дикая подмена понятий идёт во всём, люди сегодня, на мой взгляд, находятся в страшном положении. Я говорю совершенно серьёзно, потому что люди запутаны, издёрганы. И нажимания на самые низменные механизмы, к сожалению, приносит очень большие плоды. Мы просто недопонимаем, что такое пропаганда. Мы это ещё узнаем.

Вспомните, какой вес в своё время набрал Кашпировский. Кто помнит, сколько у него было программ? Я вам доложу. Всего 5 программ. И для издёрганных, измученных, не понимающих путь дальнейший страны, нехватка продуктов в магазинах, за 5 программ этот человек стал чем-то как бы божественное пришествие. Я видел людей, которые приходили с заявлением, что у них рассосался рубец, а жена сообщала: «Вы его не слушайте, с ним что-то не то, у него не было никакого рубца». Мы не понимаем, как действует пропаганда, и то, что сегодня творит телевизор, хотя сегодня все кричат, что это пропаганда, это враньё, распятые мальчики, изнасилованные девочки — всё это ловят на вранье. А всё равно это оказывается настолько для современного человека мощнейшее оружие, что как бы эти чары расколдовать. Это очень сложная история, это страшная вещь. Недаром стало почему-то часто это имя вспоминаться. Гебельс говорил о том, что чудовищной лжи верят гораздо больше, чем обычной лжи. Я думаю, ну хорошо, это как бы фигура речи. Министр пропаганды... Представляете сейчас бы Гебельсу сегодняшнее бы СМИ возможности? Тогда-то немцев сгоняли там максим радиоприёмники слушать в толпе усилить эффект. Так вот оказывается, что достижения нейрофизиологии говорят, что это точная правда. Не углубляясь в функциональную асимметрию полушарий, которая за счёт разницы интуитивного и рационального обеспечивают в целом как бы нормальную работу мозга. При абсолютном абсурде размыкаются связи. То есть если просто солгали что-то такое... Ну, как бы человек украл миллион, а на самом деле он украл всего-то тысячу — это одна история. А если говорят, что весь Запад точит ножи и ночью сегодня могут сегодня могут вырезать всех россиян. Или все гомосексуалисты они тоже на западные деньги своим ужасным гомосексуализмом занимаются. Ну, бред, когда вот происходит. У многих людей размыкаются связи. Как ни странно, абсурдная, чудовищная ложь некоторыми проводится как бы и усваивается без критики. Вот вливается.

А.Г. Лушников: Вот именно современное телевидение за последние годы оно и создало вот эту гражданскую войну, так получается?

Л.М. Щеглов: Я думаю, что не только телевидение. Знаете, как бы в психиатрии всегда очень важно для оценки происшедшего понятие, которое, кстати, русские психиатры внесли — понятие зерна и почвы. Если почва каменистая, зерно падает и отскакивает, да. Если почва хорошая — даёт всход. Если зерно плохое — всхода нет. То есть я думаю, к сожалению, что у нас очень хорошая почва для вот такой ужасающей олигофрено-агрессивной пропаганды.

А.Г. Лушников: Что это за почва?

Л.М. Щеглов: Это ментальность наша.

А.Г. Лушников: А её природа — с культуры?

Л.М. Щеглов: А природа её — рабство, история страны от которой не отмылись, а только усилили. Мне кажется, что один из самых страшных механизмов — это то, что мы не смогли из себя исторгнуть советское, сталинское и не смогли дать этому ту оценку, которую немцы дали гитлеровскому режиму. По сему, у нас Сталин чуть ли не герой России или, что там, голос России.

Все: Имя России.

Л.М. Щеглов: То есть чудовищная вещь, которая ещё раз демонстрирует весь абсурд. Мы дико ненавидим и боимся американцев, которые с нами не воевали и никого не убили, наоборот, были в коалиции. И любим того, который убивал наших дедов, прадедов безвинно сажал в тюрьмы, морил голодом. На такой почве с сегодняшними возможностями телевизора вот это зерно прорастает.

А.Г. Лушников: А можно ли говорить, что это некий генетический код, который был нарушен вследствие уничтожения тех поколений, которые были?

Л.М. Щеглов: Плюс ко всему, безусловно, у нас тяжелейшая ситуация, когда действительно, я, конечно, не имею в виду всех присутствующих, но, к сожалению, у нас подавляющее большинство — это скорее потомки ВОХРы, чем сидящих. Потому что тех очень много умерло, а оставшихся вышвырнули из страны — «Философский теплоход», ещё что-то. То есть, кого не добили, от тех избавились. Но более того, я скажу, что нет одного фактора. Это сочетание очень многих факторов, также как в тяжёлой ситуации виновата власть или народ — вечная история. Обычно это, опять же сходится, зерно и почва. И если они адекватны друг другу, прорастает борщевик этот ужасный, который заполняет всё. Это грандиозная проблема. Я думаю, ну нет размышляющих людей, которые... Они есть, конечно, но мне кажется, они не размышляющие, которые бы говорили: «Всё отлично у нас, вы просто доктор немножко сошли с ума, либерастизмом вы заболели. У нас всё прекрасно, вы что, не понимаете, что ли?» Да, у нас действительно было прекрасно благодаря нефти, я действительно считаю, что так хорошо, как в 2010-х годах, в 2005-м, наверное, в России так хорошо никогда не жили. Ну, так нефть капала. А где волевые усилия, чтобы выстроить что-то? Вообще куда мы идём, кто-то может понять? Какие-то пронациональные идеи… Слушайте, что такое национальная идея?

А.Г. Лушников: Патриотизм, сказали же.

Л.М. Щеглов: Нет, вообще, что это такое. Во-первых, ну вы представляете, мама приходит к ребёнку и говорит: «Ты меня будешь любить, потому что это национальная идея» или ещё что-то. Родину любят нормальные люди, потому что они здесь живут. Родину! А не то, как устроен мир теми, кто его устроил. Родителей любят нормальные люди, если они только не изверги какие-то. Всё происходит естественно. Какая национальная идея? Нужно развивать страну, нужно развивать страну путём уважения к личности, путём заботы о людях, чего почти никогда в нашей стране не была. А в последнее время разве мы не расходный материал? Заметим, что бы ни происходило, но миллиарды тех, чьё имя всеми произносится шёпотом, они остаются всё равно незыблемыми. Это важно и нам показывают, что, сколько вы не вякаете, всё равно так будет, и всё. И что вообще? Это как? Это вопросы. Мне кажется, они сегодня заботят очень многих. Я честно говорю, тем более мы с Алексеем пожилые люди уже: «Ладно, продержимся, ничего-ничего». А вот действительно, а что детям будет или внукам? Очень интересно. Более того, если мы говорим о маразме. Вы заметили, что сегодня часть так называемых «патриотов» хотят воевать. Хотят! Я-то как раз предполагал, как многие, наверное, что к этой грани подойдут и остановятся. Помните наше детство: «Хотят ли русские войны?» и вот эти песни все распевались. Хотят, оказывается. Слава богу, не все, но там чуть ли не 60 %. Зачем? А надо показать всему миру. Причём те, кто раскручивает, как вы думаете, их дети пойдут реально на передовую? Если сегодня их дети учатся за рубежом, их активы там, их дома там. Но несчастные оболваненные люди, они же подпевают этим запевалам. Запевалы поют за деньги реально или за то, чтобы сохранить уже имеющееся. Оказывается, достаточное количество людей не пугается сегодня войны. Это вообще, как показатель психического здоровья. На нас кто-то напал? Или завтра нападут? Что-то как-то не очень с этим получается. Непонятно. В Сирии мы воюем для чего? Чтобы они не пришли сюда. А у нас границ нет что ли? А почему тогда не воевать с Афганистаном? Оттуда тоже может прийти терроризм. А Таджикистан? Так может действительно надо воевать со всем миром, в принципе, ну если логически рассуждать. Я хочу понять эту историю. Для меня, как человека, который работает всё-таки всю жизнь с внутренним миром человека, мне непонятны эти люди, которые готовы даже, якобы, это может быть словесные все заявления, на войну. Ради чего? Чтобы показать всему миру. Что показать всему миру? То, за что общество осуждает эксгибиционистов. Вот это надо показать всему миру.

А.Г. Лушников: Давайте слово предоставим. Игорю Михайловичу.

И. М. Кучеренко: У меня много вопросов ко Льву Моисеевичу нет. Единственное, поддерживая ту же самую тему о Государственной Думе я хочу спросить: вас правильно учили? Может быть всё-таки это инфекционное?

Л.М. Щеглов: Вы знаете... Я просто понимаю, что этого не может быть, но я, как все обычные люди иногда тоже думаю, что какой-то газ распыляют такой незаметный. Потому что понимаете, с одной стороны, безусловно, глупых людей больше, чем умных, ну это же факт, это знает любой человек, любой дворник, сантехник и прочее. Но чтобы не просто глупые, а совершенно глупые, то есть конституционно глупые... Знаете, 3 стадии: дебил, имбецил и идиот. Раньше говорили после приезда монгольского лидера к нам дебил, имбецил и Цэдэнбал. Но каким образом они все собрались в высших эшелонах? Вот это я не могу понимать, я не знаю. Другое дело, что я думаю, что мы обманываемся насчёт некоторых олигофренов, это какая-то мощная игра, это такой шикарный троллинг, для того чтобы достичь своих целей, а может быть для того, чтобы вы не открыли какую-то папочку на этого человека. Потому что я не верю, что вот так вот может количество таких сверх глупейших людей быть сконцентрировано, да ещё в тех органах, которые являются высшим законодательным звеном власти. Я думаю, это какая-то тонкая игра, для того, чтобы либо сохранить что-то имеющееся, включая компромат на этого человека, или это вот такое циничное зарабатывание. Мне один богатый человек, который играет ещё и с политикой, и играет довольно мерзко, и я его просто спросил: «Ты сам-то веришь в то, что говоришь по телевизору и прочее?» Он говорит: «Я верю, что я обеспечу не только внуков, но и правнуков. И вот они будут понимать, что сделал предок». То есть мы вернулись немножко в такое первобытнообщинное. За свой род и за свою семью — всё, что угодно.

А.Г. Лушников: Я попрошу Юрия Ильича Светова включиться в нашу дискуссию. Я так понимаю, что сейчас будут вопросы, направленные жёстко в адрес Льва Моисеевича.

Ю.И. Светов: Лев Моисеевич, скажите, пожалуйста, вот той сферой, которой ты занимаешься профессионально, политики всего мира, не только российские, всё время рвутся её регулировать, принимая законы, чтобы вот заборы поставить вокруг темы секса, чтобы там ничего не просачивалось. Вот не думаешь ли ты, что внутренние комплексы политиков, они намного сильнее, чем внутренние комплексы избирателей. То есть, не происходит ли с человеком, который выходит во власть какие-то изменения, связанные, ну почему я слушаю то, что предлагает там американский сенатор сжигать гомосексуалистов, англичане говорят, у нас в Петербурге. Вообще наши депутаты в этом отношении блещут.

Реплика: Не обобщайте.

Ю.И. Светов: Не обобщаю. Блещут некоторые. Что-то происходит это. Это первая часть моего вопроса. Вторая. Я не знаю, успел ли ты прочитать ту статью, что я тебе переслал — это проблема, что законодатели Дании и Швеции озаботились, как обеспечить сексом людей с ментальной недостаточностью. Как бы разработаны там подробные законодательства, а в США профессор, которая помогла человеку с ментальной недостаточностью понять, что такое оральный секс, получила сейчас 12 лет тюрьмы. То есть вот эта тема - ты в одной из программ об этом говорил, о том, что люди инвалиды, как решаются их проблемы. Существует действительно эта вещь или это изощрение современного времени?

Л.М. Щеглов: Не случайно, Юрий Ильич, много примеров заграничных как бы. Вот, ну, похоже, загибаются они.

Ю.И. Светов: Нет, Дания и Швеция они вот эти вопросы людей с ментальной недостаточностью...

Л.М. Щеглов: Это великолепно.

Ю.И. Светов: Я как раз об этом тебя и хотел спросить, что одни занимаются политики дурью, выстраивая забор вокруг этой темы, а другие озадачиваются вот таким.

Л.М. Щеглов: Безусловно. И вы понимаете, есть, только надо читать научную литературу. На одной дискуссии с так называемыми православными активистами получил такой... потом проверил как бы ссылки, где как бы идеи все сумасшедшие, среди них преступность. И оказалось, что это американские безумцы тоже, они же везде есть, они там это пишут. Научная статистика говорит о том, что в Скандинавии самый низкий уровень сексуальных преступлений, абортов, разводов и всему тому подобное, что разъедает и разрушает. Чем отличается Скандинавия? Расширенным действительно толкованием сексуального, в частности, действительно заботой о сексе для инвалидов. У нас, как мы помним, инвалидов после войны вышвырнули на Соловки и Валаам, чтобы они не раздражали вообще как бы глаз победителей. А там беспокоятся, что инвалид имеет некоторые сексуальные потребности и неплохо ему как-то их удовлетворить. Я считаю, что гуманное отношение к человеческим сексуальным потребностям и возможностям у него сексуальной жизни - это нормально. На последнем социологическом международном конгрессе была принята сексуальная декларация прав человека, где было сказано о том, что каждый человек имеет право на сексуальное удовлетворение, на самоудовлетворение. Потому что не только в России, во многих странах полагается, что аутоэротизм - это из области гнусности, ну а наши всякие попы скажут, что это просто грех, и человек просто негодяй, и всякое такое. То есть сексуальная потребность человека и его сексуальная жизнь должна регулироваться только одним — законом. Всё. Но можно, правда, напридумывать таких законов... Вы знаете, что против Милоновского закона «О запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних» была попытка его как-то наказать человека, который в одиночном пикете, что разрешено законом, стоял напротив Смольного. То есть этим, как бы говорится, что в Смольном сидят несовершеннолетние, потому что закон-то среди несовершеннолетних - это запрещено. И вот его надо наказать. Ещё раз говорю, мы сегодня живём ещё не в строгом отделении психиатрической больницы, но в таком, открытом.

А.Г. Лушников: Хорошо. Я хочу предоставить слово, по сути, легенде петербургского телевидения — Александр Чижинок, который сегодня является специальным корреспондентом «Рейтер».

А. Чижинок: Я следил за творчеством Льва Моисеевича он-лайн всё время. Фактически сегодня первый раз вижу его живьём. (Смеются.)

А.Г. Лушников: Не всем до этого дотянуться.

Л.М. Щеглов: Не каждый воскресает, да.

А. Чижинок: И, скажем так, насколько Ваша виртуальная и реальная жизнь и мировоззрение совпадают или всё-таки это разные немножко потоки?

Л.М. Щеглов: Нет, я стараюсь, чтобы всё было как бы в соответствии и виртуально, и реально. Я не думаю, что там сильные расхождения, по крайней мере мне так кажется.

А.Г. Лушников: Ну, это больше вопрос к тебе как к блоггеру, наверное?

А. Чижинок: Ну, скорее, да. Потому что я больше читаю, но так наяву ещё не слышал.

Л.М. Щеглов: Ну а в чём разногласия?

А. Чижинок: Нет, мне просто интересно, насколько общение виртуальное с Вашей аудиторией и общение реальное отличается по стилю, по энергетике, по тематике, может быть?

Л.М. Щеглов: Да, ну конечно же, смешно, я до сих пор с опаской отношусь к виртуальности. Это скорее такое иррациональное общение. Это обмен мыслями. Когда ты сам пишешь, это счастливая на мой взгляд возможность говорить то, что ты считаешь нужным и как ты действительно думаешь. Ну, второе, если тебе кажется, что ты выстраиваешь фразы неплохо, это ещё немножко эстетического удовольствия. Но эмоционального — 0, конечно. Эмоциональное общение только живьём. Вот друзья мои, с кем я общаюсь вообще. А там это рационально.

Ю.И. Светов: Лет 12 назад мы с Лёвой были в Старой Ладоге, ходили там в монастырь. Подходим к церкви, из церкви выходит женщина такая в платочке, лет 60-ти, узнала Льва, конечно, и говорит: «Лёвушка, что ты всё для молодых, для молодых, о нас-то не забывай тоже».

Л.М. Щеглов: Это точно. Но это был другой момент: она в платочке и все эти богомолки и так угрожающе ко мне двинулась, и мы все: «О! Сейчас начнётся». И вдруг она говорит: А нас-то почему?» Точно. Как Стругацкий писал: «Народ сер, но мудр».

А.Г. Лушников: Хорошо. Я хочу девушке предоставить слово...

Л.М. Щеглов: Да что ты.Лев Щеглов. Детство.

А.Г. Лушников: Да. Тем более она балерина, тем более она из Мариинского театра — Эльмира Багаутдинова.

Э. Багаутдинова: Когда бы вот этот «Вечерний разговор», мы регулярно смотрели. И Вы тогда опять же были настолько в авторитете и Вашими словами руководствовалась, я думаю, очень большая часть молодёжи. Ну, я тоже была в этой части и, наверное, всех других поколений. Скажите, чувствовали ли Вы в этот момент какую-то свою ответственность за сексуальное воспитание общества?

А.Г. Лушников: Ответственность в законе — 5 баллов.

Л.М. Щеглов: Я такими категориями не размышляю, честно говоря, там ответственность, чувство, не знаю. Но по крайней мере я действительно... Вот мы с Алексеем сидели не знаю сколько — 100-200 эфиров, я не знаю. Конечно же, если бы это не было весело, самим не нравилось, то вряд ли заманишь. Но я глубоко убеждён и опять же, это в контексте того, о чём я недавно говорил — просвещение это величайшая вещь. Величайшая! Особенно сейчас, когда со всех сторон.... Это даже не религиозность, а мистицизм и мракобесие со всех сторон. Поэтому, я думаю, что просвещение вещь хорошая, если мне там что-то в этом удалось, значит, я всё делаю правильно. Но так, чтобы я приходил на телевизор, потому что у меня есть ответственность — да нет, конечно.

А.Г. Лушников: Иногда мы выходили в прямом эфире, а иногда мы писали по 4 программы за один день, чтобы делали «консервы», понимаете.

Сейчас я хочу дать слово ещё музыкальному продюсеру — Владимир Кауфман.

В. Кауфман: Лев Моисеевич, я с удовольствие, как, наверное, почти все петербуржцы слушаю Вас на «Эхо Москвы».

Л.М. Щеглов: Спасибо!

В. Кауфман: Скажите, пожалуйста, я только не помню, когда это началось и будут ли эти Ваши выступления с особым мнением и других программ регулярными и постоянными? Спасибо!

Л.М. Щеглов: Спасибо! Ну на последнюю часть Вашего вопроса я ответить не могу. Я скажу почему. Потому что вот и ребята из «Адамова яблока», и Лёша и ещё многие знают, я никогда — это я типа горжусь — я никогда ни к кому никуда не напрашиваюсь. Если меня зовут, то если совпадает — я иду. Бывает, что не иду. Поэтому будут звать, значит, буду там. Насколько я понимаю, на «Эхо Москвы» моё особое менее предполагается 1-2 раза в месяц, потому что в отличие от московского «Эхо», где как бы там условно говоря 7-8 основных спикеров — Веллер там, Шевченко, ну, все мы знаем эти фамилии. Питерское «Эхо», по крайней мере так сказал мне недавно назначенный главный редактор Виталий Дымовский, здесь как бы решили разброс такой — человек 20 там, вы знаете, там Качалов, Константинов, ну, много людей, поэтому получается 1-2 раза в месяц. Будет в таком режиме, значит, буду. Потому что мне кажется, что это та площадка, где можно соглашаться, можно быть категорически против, это нормально, но там всё-таки люди говорят то, что они хотят говорить. Правильно/не правильно, согласен/не согласен, других площадок я не очень знаю. Я знаю, что у меня телевизионное поле после, хотя мне на это сейчас… хотя может быть 20 лет назад, но сейчас на это глубоко наплевать. Но после того как я стал выступать на «Эхо», целый ряд каналов телевизионных сказал, что извините, теперь у нас до свидания.

А.Г. Лушников: Щеглов - не формат.

Л.М. Щеглов: Я говорю: «Ну, до свидания, мне это совершенно не интересно, честно говоря». 20 лет назад отреагировал бы, наверное, более болезненно. Наверное. Вы знаете, везде стоп-листы существуют. Всё отлично идёт.

А.Г. Лушников: Хорошо. Ну, давайте художнику, который всегда против всего. Художник Кирилл Миллер.

К. Миллер: Сейчас в науке очень много всяких открытий, которые кардинально должны поменять мир и их никто не оспаривает, с ними все соглашаются, но это никак не действует вообще ни на мир, ни на людей, которые делают эту всю политику нашу, как будто бы они этого не слышат. Учёные не кричат об этом громко, потому что это очень важные вещи, и они могут поменять кардинально вообще всю структуру. И вообще, как жить учёному, который... Ну, умному человеку вообще, который прекрасно понимает, что в нашей стране эти люди, которые пишут наши законы совсем с разумом не дружат, условно говоря, это достаточно... учёный может хотя бы аргументированно, у него есть опыт об этом говорить, потому что он этим занимается профессионально в отличие людей «жулики», которые кричать, но можно сказать кто вы такие. Но учёные же знают что-то большее. И как с этим жить, смотреть на то, что эти люди у нас с таким уровнем интеллектуальным занимаются управлением страной, как вообще здесь быть патриотом и всё из этого вытекающее. Вообще голос учёного. Как учёный должен смотреть на происходящее и реагировать? Почему-то я не слышу много громко говорящих и громко заявляющих о катастрофе учёных.

А.Г. Лушников: Спасибо!

Л.М. Щеглов: Спасибо, Кирилл. Честно говоря, я думаю, что мы тоже как бы не должны особо увлекаться. Как бы ужас, но не ужас-ужас. То есть всё-таки человечество жило и пережило страшнейшие эпохи и честно говоря, я раздумываю и думаю, вы будете согласны, если подумать: наши родители были счастливы? Ну, моего возраста родители — войны. А их родители — революция и т.д. Поэтому положение, на мой взгляд, очень серьёзное, но это не какой-то уникальный образ. Потом все эти вопли с патриотизмом, с мракобесием, с попами — это было уже. Читайте Янова «Русская идея», красный трёхтомник. Всё это было. Но на фоне XXI века, да, это несколько иначе. Кстати, великий антрополог Леви-Стросс в своё время, думая о будущем сказал, что в XXI веке либо будут развиваться гуманитарные науки и представления о гуманном, либо XXI века вообще не будет. Поэтому, мне кажется, что сейчас время как раз думать о таких понятиях, которые после коммунистической изъезженности затёртости этих терминов, ох даже стало как-то неловко произносить: честь, совесть, достоинство, приличие, воспитанность. Мне кажется, вот это гораздо важнее, чем наноэффект, чем там Чубайс занимается — нанопылью, наноэффектами и всякое такое. Но в то же время есть закон Мерфи знаменитый «Ничего нет такого плохого, что невозможно сделать ещё хуже». Поэтому будем смотреть.

А.Г. Лушников: Лев Моисеевич, сейчас я прошу достаточно быстро давать ответы, потому что надо на записки ответить. Лучше сначала — да, а потом подумать и — нет.

- Уважаемый Лев Моисеевич, депрессивная ситуация в стране влияет ли на брак?

Л.М. Щеглов: Влияет. Для разумных молодых людей стало очень серьёзным это решение, потому что нужно, грубо говоря, подсчитать свои возможности, потому что брак — это обязательства. В просто влюблённость — нет, не влияет. На брак влияет.

- В чём заключается Ваш секрет вечной молодости и элегантности? Ваши московские поклонницы.

Л.М. Щеглов: У нас был великолепный театральный деятель Акимов в Петербурге, и он говорит, что самое главное в определённом возрасте сохранить полную убеждённость в ответе: в чём секрет Вашего мастерства, потому что никакого секрета мастерства не существует. Вот, собственно, всё.

А.Г. Лушников: А вот следующая записка вообще про мастерство.

- Лев Моисеевич, прочтите, наконец, свои стихи, лучше ранние и пока не опубликованные.

У тебя, наверное, все неопубликованные и вероятно, все ранние. (Смеются.)

Л.М. Щеглов: Да. Знаете, что, я так смотрю, что минут через 15-20 мы перейдём к столу и там мы что-нибудь споём и спляшем из раннего Щеглова. (Смеются.)

А.Г. Лушников: То есть ты уже не помнишь, да?

Л.М. Щеглов: Нет.

А.Г. Лушников: Хорошо.

- Дорогой Лев, почему женщины иногда в момент оргазма кричат: «Мама», но никогда «папа»? Подпись: «Леонид». (Смеются.)

Л.М. Щеглов: Какая подпись?

А.Г. Лушников: Леонид. (Смеются.)

Л.М. Щеглов: Ну, что ж, вспоминаю я, что отрядом, который, кстати, предполагается был отобран отрядом гомосексуалов спартанцев, когда вы при Фермопилах положили очень много неприятелей, руководил именно царь Леонид. Это ответ?

А.Г. Лушников: Нет, это уход от ответа. (Смеются.)

- Сейчас жители РФ финансовые фантазии жителей РФ посещают чаще, чем эротические. Власти предлагают подождать 15 лет (стагнация). Чем всё закончится.

Подпись: Л.С.

Л.М. Щеглов: Как всегда, закончится тем, что они поженятся. Я думаю, что это... Откуда этот тортик? Тортик куда-то уехал.

А.Г. Лушников: Не знаю, может быть это письмо большое.

Л.М. Щеглов: Я думаю, что на самом деле вот мы так пошучиваем, но для многих людей сегодня материальное становится очень проблемным и все эти разговоры о победе пока телевизора над холодильником, это всё-таки до определённого момента. Поэтому, наверное, фантазии материальные кого-то мучают. Вот мы сегодня ехали, наша подруга с женой — Яна Барихновская, замечательная наша подруга и жена ушедшего, к сожалению, замечательного, великого человека на мой взгляд, и друга, адвоката Юрия Шмидта, она сказала, что её невестка сегодня в Эрмитаже, вот свидетель, получает заработную плату в размере — внимание! — 6,4 тысячи рублей. Я переспросил. Потому что вот я, например, не готов даже понять эту цифру, а вот люди сейчас как бы начинают так немножко жить. Поэтому это как бы весело и смешно, на самом деле, на мой взгляд, ужасно. И чего тут ждать?

- В Америке учительницу судили за совращение школьника. Что бы Вы сказали в своё оправдание суду присяжных, если бы учителем были Вы, а... ну, давайте посмеёмся...

Л.М. Щеглов: А школьницей Вы?

А.Г. Лушников: А Лушников, да...

Л.М. Щеглов: Понял. Я понял. Да, это как раз уже совсем нематериальные фантазии. Слушайте, знаете какая штука, мы все отвечаем только за своё поведение. Только! Великий американский сексолог Джон Мани выяснил, что отклоняющиеся сексуальные фантазии свойственной до 70 % в реальной жизни психически здоровых и сексуально здоровых людей. За свои фантазии мы не несём ответственности, сюжет этих фантазий могут быть даже не только как бы аморальны, потому что мораль — это понятие растяжимое, временное, а антизаконные. Вопрос стоит только когда наступает элемент поведения. За поведение человек несёт ответственность по закону. Всё. Поэтому молодой педагог, который смотрит на девочку 10-класницу и испытывает вполне сексуальные чувства и фантазии, и всякое такое — совершенно нормальная вещь, потому что он молодой мужчина и всё это не имеет никакого отношения к чему-то порицаемому. Как только он пытается что-то сделать, вступает вопрос о гражданской ответственности.

В. Жуковский: Лев, вот мы тут говорим всё в стиле цвета этой аудитории. Чем Вы спасаетесь, что хорошего вы в жизни видите, когда Вам хочется... ну, не всё так суицидально, правильно. Вот чем Вы спасаетесь. Я вспомнил, Пушкин, когда умирал сказал: «Прощайте, друзья мои», и взглянул на книги.

Л.М. Щеглов: Я думаю, что это книги, это друзья, это застолье. По крайней мере для меня.

А.Г. Лушников: А поможет ли доктор Щеглов пациентке, потерявшей сексуальный аппетит после 45 лет? (Смеются.)

Л.М. Щеглов: Ну, я не знаю, о чём идёт речь, потому что бывает аппетит, бывает обжорство, бывает прожорливость. Это зависит от конкретных обстоятельств. Но вообще, после 45 лет женщина вполне остаётся в теме, так скажем.

А.Г. Лушников: В теме или в теле?

Л.М. Щеглов: Одномоментно. В теме.

А.Г. Лушников: Хорошо. Слушай, я высылал же многим приглашение, многие пришли сюда, ну а кто-то отсутствует сейчас. Вот Юра Шевчук прислал тебе «Лёва, поздравляю с юбилеем! Всех благ, добра. Шевчук».

Л.М. Щеглов: Спасибо! Кстати, извини, одну секунду. Вот мы тоже как-то недооцениваем что ли. На одной телепрограмме такой блиц был, меня спросили: «Вот действительно, на Ваш взгляд, нет героев. Вот нет». Ничего подобного. Вот Юра Шевчук и мы с Алексеем гордимся приятельскими с ним отношениями, вот одно из, на мой взгляд, проявлений почти героизма, когда все всего боятся, этот человек говорит то, что он считает нужным говорить. Потом ему закрывают залы, потом он может в этом городе выступить, в этом не выступить, он несёт материальные потери, за ним коллектив, он не играет в великого интеллектуала... Вы знаете, каково времечко, таковы геройчики. Сегодня, когда все заткнулись, он герой.

Л. Романков: Я хотел напомнить историю, когда мы со Львом Моисеевичем создали комиссию по эротике и там были чёткие критерии: порнография, жёсткая эротика, мягкая эротика. И после таких формальных [01:13:27.20] надо было экспертизу сделать. Я пригласил в качестве экспертов покойной блестящего [01:13:33.20] Самуила Лурье и Валеру Попова. Они смотрели фильмы эротические и должны были оценить различного рода качества. Потом сказал Валера Попов: «Я всю жизнь мечтал, чтобы я смотрел порнофильмы и мне за это платили деньги».

А.Г. Лушников: Здесь есть Лера Глоба. Лера, ты здесь? Лера, поднимись, пожалуйста. Ну вот Лера тоже очень много разного рода астрологического вносила в наши программы в своё время со Щегловым. Лера, тебе слово.

В. Глоба: Добрый вечер! Очень рада, получила огромное удовольствие, придя на эту встречу. Но я не могла не прийти, как теперь моя мама Вас называет, говорит: «Ну ты не можешь не прийти к своему мужу!»

А.Г. Лушников: Вот так.

В. Глоба: Да. Ну, может быть несколько открою секрет, потому что все мы знаем...

Л.М. Щеглов: Вы кто по знаку?

В. Глоба: Я — Скорпион, а Вы – Дева, помню. Просто у нас получилось таким образом, что мы Все знаем, что Лев Моисеевич телеведущий, сексолог, но может быть не все знают, что он потрясающий партнёр по сцене. И ну вот «Улицы разбитых фонарей», когда-то многие из нас снимались, насколько я помню, и Алексей играл одну их ведущих ролей. А мне просто посчастливилось с Львом Моисеевичем играть... «Куколка», да, серия называлась «Куколка» и получилось так, что Лев Моисеевич был криминальный авторитет, а я его жена.

Л.М. Щеглов: Что значит был? (Смеются.)

В. Глоба: Вас же убили тогда, помните?

А.Г. Лушников: Он этого не помнит.

Л.М. Щеглов: Я, между прочим, первый воплотил призыв нашего Президента «мочить в сортире». Через несколько времени по этому фильму меня убили в сортире, если Вы помните.

В. Глоба: Да, да, да.

Л.М. Щеглов: Так что я имею право говорить об этом.

В. Глоба: Да, это было как раз 18 лет назад, уже вот как время летит. И помню у нас как-то дубль не клеился, я гадала Льву Моисеевичу на картах, предрекая, что он плохо закончит и в конце говорила: «ПИковый король». Лев Моисеевич мне так говорит: «ПикОвый король. ПИковой бывает ситуация, король бывает...» Я всё повторяла, повторяла, следующий дубль... Ну, в общем закончилось тем, что я ему сказала: «Король пик», чтобы не было уже никаких. Так вот мой вопрос как раз. Лев Моисеевич, после этого у Вас ещё были главные роли в кино?

А.Г. Лушников: Ты помнишь, что мы с тобой у Юрия Мамина снимались?

Л.М. Щеглов: Да, да, да.

А.Г. Лушников: Помнишь, да? В «Русских страшилках». У нас с Лёвой целый был период...

Л.М. Щеглов: Мы там Гальцева переиграли.

А.Г. Лушников: С Гальцевым, да.

А.Г. Лушников: Переиграли мы его. Да, придуривание, ну, было-было-было. Но как бы это нельзя обсуждать, это просто придурь.

В. Глоба: Спасибо!

А.Г. Лушников: А где Вы ещё снимались, в каком кина?

Л.М. Щеглов: Сейчас-сейчас, «Мангуст» какой-то сериал.

А.Г. Лушников: Это Капица, чувствую, да?

Л.М. Щеглов: Капица, совершенно верно. Скажу даже, что цинично сказали: «Поедешь без гонорара, зато полностью за счёт съёмочной группы в Тунис, чтобы сняться в течение 2-х часов?» Конечно, я поехал в Тунис и снялся.

А.Г. Лушников: То есть революция была после вашей поездки.

Мужчина (Гость): Уважаемый профессор, я с моей девушкой большой Ваш поклонник, но вопрос будет не об этом.

А.Г. Лушников: А почему? Можете и об этом.

Мужчина (Гость): Это потом. После уже официальной части.

А.Г. Лушников: Хорошо. Понял.

Мужчина (Гость): В обществе есть такое явление, как вы сказали сексуальное просвещение и есть такое явление как школа, есть такой аспект школьного просвещения сексуального. Надеюсь Вы согласитесь, что в истории нашей страны в XX веке довольно извилистый был путь этого явления. Можете ли Вы какие-то комментарии на эту тему высказать и как оцениваете сегодняшний уровень вот этого самого сексуального образования и просвещения? Спасибо большое.

Л.М. Щеглов: Да, спасибо. Ну предельно кратко. На мой взгляд, это необходимо. Почему именно школьное, когда многие говорят: надо дома или прочее, потому что это единственное место, где 99 % будущих взрослых там кучкуются, значит, их как бы можно этим охватить, если так можно сказать. Да, советский период проходил очень много разных стадий. Вот безумие по типу 12 половых заповедей пролетариата, кто-то если читал, это фантастическое чтение. А до того, что у меня есть копия «Саратовский ГУБ Исполком выдаёт красноармейцу Иванову Петру 21 года право на овеществление 4-х душ женского пола до 30 лет». Это тоже было. А вот пришло ханжество. В партком, если ты изменил жене, за границы не вы... и т.д. Как ни странно, на выходе, на излёте советского времени, в 1980-е годы была обязательная программа — 12 часов для старшеклассников «этика и психология семейной жизни», немножко пышно названо, но это было обязательно. Итак, первые времена, с 1996 года ничего нет. Потому что Министерство образования, если кто-то помнит, 15, года назад Силуанов сказал: «Будет». Всё. И тишина. Все забыли, замолчали, никто не хочет связываться с так называемыми активистами, с православной общественностью, с какими-то ассоциациями бабушек, ветеранов гражданской войны и всякое такое. С 1996 года никакого сексуального просвещения нет. Другой вопрос: есть же Интернет, есть же книги. Да, только там мусора и дряни немерено. Сегодня ребёнку и подростку нужен хотя бы какой-то проводник, который провёл бы его по этой информации. Хорошо, если родители это могут, чаще они не могут и нет стеснения, потому что чаще на эти темы не говорят с родителями. Значит, в итоге мы снова отброшены туда, что дети, в основном подростки, получают информацию где-то там в районе мусорных бачков. Но, однако вот так.

Б. Дасковский: Лев Моисеевич, такой вот вопрос... Вернее я бы просто хотел утвердиться в догадке по поводу Вашего ответа на вопрос: как воспитывать сейчас детей? Мне всё-таки кажется, что Вы не отвечаете не так, что Вы не знаете ответа на этот вопрос. Мне всё-таки кажется, что Вы отвечаете, что правильнее всё-таки воспитывать человека по первой программе, озвученной Вами — человека порядочного, человека честного и это всегда во все времена и даже в наше сейчас вот такое исковерканное, это всё равно единственно правильное решение. Думаю, что так.

Л.М. Щеглов: Это и так, и не так. Понимаете. Потому что Бернард Шоу сказал, что «успех острого слова больше зависит от уха слушающего, чем от языка говорящего». Понимаете? Это величайшая истина. Если речь идёт о конкретном разговоре с конкртеными людьми. Если я вижу, что эти люди способны размышлять и понимать, как бы в моей системе координат, да, Вы правы, конечно, чаще так. Но если я вижу людей, которые как бы они полухихикая, для них эти понятия всё чушь, главное, чтобы парень был с зубами или как у нас говорят: «Всё же решает сила. Слабых бьют. Надо быть немножко динозавром таким и откусывать и у людей чего-то и везде». То таким я не знаю, что отвечать, действительно. Поэтому Вы как бы правы и не правы. Ну, если тебе надо конкретно, когда ты говоришь с Ивановым — это одна история, с Перовым — совсем другая.

- Лев Моисеевич, кто из ныне действующих политиков, по Вашему мнению, мог бы занять место Президента РФ?

А.Г. Лушников: В принципе, можно выбрать из зала. (Смеются.)

Л.М. Щеглов: Послушайте, конечно, я точно не знаю, безусловно. Но я под этим вопросом чувствую очень модную сегодня фишку — если не он, то кто? Послушайте, но он тогда должен быть вечным, бессмертным иначе Россия — это Путин. Извините, мы все умрём, и Россия умрёт со смертью одного человека. Ну это же бред какой-то. Каждый имеет возможность. Мне кажется, что ряд людей имеют эти возможности, по крайней мере пробоваться. Один из них, на мой взгляд, это молодой Рыжков. Он адекватен, он периферийный человек, он умён, он приличен и т.д. Я думаю, что при напряжении можно ещё ряд фамилий назвать и люди, имеющие несколько другие взгляды, назовут другие фамилии. И что? И нормально. Нет, если, конечно, предполагать, что власть пожизненно, то это страшновато. А если пробыл свои обычные 6 лет, максимум 8, следующий пробует. Что-то большинство-то самых развитых стран почему-то так и живут. Поэтому то, что я знаю.

- Лев Моисеевич, почему, на Ваш взгляд, сегодня идёт усиленная пропаганда религии, православия. Это способ отвлечь народ от реальных проблем иди просто бизнес, или что? С уважением, Сергей Малышев.

Л.М. Щеглов: Я думаю, что это всё вместе. Помните, в начале вечера я предположил, что то, что мы из себя совковость нисторгли, это очень плохо сегодня как-то отыгрывается. И вот в этом, мне кажется, что для многих было как это исчезли Горкомы, Обкомы и Центральный Комитет партии были идеологические отделы, вот они как бы заведовали идеологией. Это всё исчезло. Давайте на место идеологического отдела Обкома партии, ну конечно, православную церковь, больше всего же православных. Друзья, слушайте, вы же прекрасно знаете, что религиозность истинная никакого отношения к тем 70 %, которые называют себя православными, не имеют. Потому что проверено, они не читали Евангелие, они не знают евангелистов ни Луку, ни Матфея, они не знают основные... ничего. Знающих, что есть зерно религии — 1,5-2 %, а 70 говорят, что они верующие. Это такая определённая мода, такая дурная, поветрие, потому что типа «природа не терпит пустоты» и раз у нас исчезла коммунистическая идея, вперёд к коммунизму, а вокруг всё равно враги, но надо же скрепы какие-то. Скрепа проще пареной репы....

А.Г. Лушников: Лев Моисеевич, слово «скрепа» в вашем исполнении звучит особенно ярко. Вот скажите, пожалуйста, кто-нибудь в зале есть, кому бы ты хотел дать микрофон, чтобы тебе задал вопрос? Вот так, по-иезуитски.

Л.М. Щеглов: Есть несколько, которых я безумно уважаю и люблю, но они мне зададут вопрос: «А какого, собственно...»

А.Г. Лушников: И всё, да? И тут ты должен будешь взять, уйти. Хорошо. Ну что ж, давайте я всё-таки вот эту всю вопросную часть закончу девушкой. Должна же быть какая-то нормальная преемственность, правильно?

Да, у нас тут есть очаровательная оперная дива. Вот она. Недавно приехала из Парижа, там пела в одной, а до этого в другой, а до этого ещё где-то, в общем, по миру поёт, говорит. Пожалуйста.

К. Кованжи: Вместе с восхищениями, с поздравлениями. Вы прекрасно выглядите. Недавно у меня была честь спеть в Вашем присутствии. Я рассмотрела Вас поближе, Вы в великолепной форме.

А.Г. Лушников: Это где было?

К. Кованжи: Я сегодня усомнилась, правду ли говорит Алексей. Алексей анонсирует 70 лет.

А.Г. Лушников: Как всегда. Извини, Катя, пожалуйста.

К. Кованжи: И вопрос такой: как выглядит приём доктора Щеглова в практическом применении? Есть ли какие-то задания пациентам в процессе терапии или может быть у Вас есть инвентарь, и Вы что-то такое показываете?

А.Г. Лушников: Инвентарь? (Смеются.) Инвентарь, это серьёзно.

Л.М. Щеглов: Ну, приходите... (Смеются.) (Аплодисменты.)

К. Кованжи: Приду. Осторожно приглашайте. Приду.

Л.М. Щеглов: Домашний инвентарь присутствует. Нет никаких особых, это прежде всего разговор... Нет, ну Вы не относитесь к тем, когда надо надеть перчатку и как бы.... Ну, Алексей.

А.Г. Лушников: И дальше по схеме.

Л.М. Щеглов: Да. Здоровье в порядке — спасибо простатке, ты же помнишь. Да нет, беседа, структурированная беседа. Дальнейшее зависит от того, с чем пришёл человек.

К. Кованжи: В сторону психотерапии больше?

Л.М. Щеглов: Во все стороны, но сексуальность вне психики у человека вообще не существует. Но бывают вещи, когда надо отправить человека на исследования на гормоны и сосудов и всякое такое. Но прежде всего, конечно, это личность, его переживания и понимание ситуации.

К. Кованжи: Маэстро я Вам скажу, что сейчас есть такая тенденция — всевозможные тренинги с инвентарём...

Л.М. Щеглов: А, Вы имеете в виду тренинги... Да, да, да.

К. Кованжи: Вам смешно от всего этого или в этом есть какое-то научное зерно?

Л.М. Щеглов: Зерно, ну, да, я понимаю о чём Вы говорите. Приходите к нам, и вы будете владеть фантастической техникой орального секса. Правда? И дальше обучение с фаллоимитаторами, передвиньте язык на 35 градусов на северо-запад и т.д. Больше всего это коммерческая разводка. Более всего. Но! Для некоторых это бывает и технически полезно, так скажем. Чтобы всем это необходимо было и что это открывает какие-то сверхгоризонты — это всё немножко смешно.

К. Кованжи: И у Вас на приёме такого не бывает?

А.Г. Лушников: Такая, настойчивая девушка. (Смеются.)

К. Кованжи: Я хочу в красках представить приём доктора Щеглова.

А.Г. Лушников: В красках, это точно.

Л.М. Щеглов: Я же Вам говорю, приходите просто и всё.

К. Кованжи: Спасибо, приду обязательно.

Л.М. Щеглов: Нет, такого не бывает.

К. Кованжи: Куда приходить, заодно? Вот скажите. Дело в том, что многие бы хотели...

Л.М. Щеглов: Мы с Алексеем принимаем в разных местах...

А.Г. Лушников: Но с не меньшим успехом.

Л.М. Щеглов: Совместно, по очереди, да.

А.Г. Лушников: Спасибо большое Кати Кованжи. Ну что ж, Лёва, здесь тебе подарок от одного из руководителей российских регионов.

Л.М. Щеглов: А! Понятно. Да, да, да. Тортик?

А.Г. Лушников: «Лакомство с английским акцентом», — знаю. Написано: «Один из руководителей российских регионов». Ты сам это сделаешь или мне помочь?

(Аплодисменты.)

Л.М. Щеглов: Спасибо за внимание!

А.Г. Лушников: Лев Моисеевич Щеглов! (Аплодисменты.) Давайте поприветствуем! всё-таки 70 лет это такой период жизни, когда уже хочется сказать: всё только начинается! Лёва, счастья тебе, здоровья и дай бог, чтобы все те мечты, которые... вот что бы здесь тебе ни сказали, всё сбылось! Лев Щеглов!